—  Что Вам больше всего понравилось из последних музыкальных новинок?
— По большому счету, все говно
(из интервью Сергея Шнурова журналу «Афиша»)

Вам никогда не приходило в голову, почему по радио одновременно можно услышать Земфиру, Губина, Depeche mode, System of а Down, Высоцкого, Гребенщикова и DJ Дэна? Вы, наверное, ответите, что у разных людей разные вкусы и что все это очевидно: спрос рождает предложение. Честно говоря, мне мало верится, что эстетические приоритеты в наше время настолько разнообразны, а Бритни Спирс и «Металлика» — это несопоставимые вещи. По-моему, они как сестра и брат из одной большой музыкальной семьи.

Хочу предложить вам пройтись по истории музыки. Что мы имели эпоху Просвещения? Придворных музыкантов, развлекавших сильных мира сего, свободных творцов — в цивилизованном мире, и неразрывно связанную с местными традициями, религией и образом жизни музыку различных племен по всему свету. Чуть позже в Европе появилась симфоническая музыка, опера и все то, что сейчас именуется «классикой». В то же самое время все в той же Европе шел параллельный процесс развития дворовой, народной песни с примитивно-трогательными мелодиями и задушевными текстами. Это, так сказать, прелюдия к огромным изменениям, произошедшим в эпоху раннего модерна.

Решающую или даже роковую роль в становлении современной музыки сыграла Америка. Эта страна, «пригласив» к себе рабов из Африки, захватила огромный пласт музыкальной культуры, сложившейся на этом континенте за многие сотни лет. И музыка приобрела то, без чего для нас она немыслима — оригинальный ритм. Страдальцы-рабы запели жалобные песенки о нелегкой судьбе с помощью примитивных подручных инструментов. Получился блюз. Все исследователи сходятся на том, что конструктивно блюз сложился к концу 30-х годов, и после этого значительно не менялся. Инструментальные импровизации привели также смышленых чернокожих людей к джазу и рок-н-роллу. В тоже время, к 50-м годам веселые ямайские парни начали экспериментировать с магнитными лентами, создав монотонный барабанный ритм (beat) и резаный ритм (break beat) — это впоследствии и привело к возникновению электронной музыки.

Для белых людей поначалу это музицирование казалось более чем странным, но к середине века, в связи с начавшимся процессом смешения культур, белый человек понял: ритм — это всё. Белые музыканты с трудом освоили технику негритянского ощущения музыки, и как грибы после дождя стали возникать группы рок-направленности, джаз и блюз частично ушли в эстраду — номинальную среду поп-культуры в музыке. Структурное развитие музыки как таковой завершилось в 70-х, когда расцвели цветки электронного звучания, первым из которых был еще Kraftwerk.

Чтобы понять суть изменений, произошедших в музыкальной культуре постмодерна, нужно знать на вкус состав, из которого состоит этот современный коктейль. Прежде всего, электронная музыка сегодня — это 90 процентов всей поп музыки (от U2 и Metallica до Daft Punk и Prodigy): гитары, очищенные компьютером или загнанные в программы, сэмплы, секвенсоры и тому подобная муть. Далее следует идеология современной музыки, называемая дадаизмом, а именно применение повторяющихся музыкальных рядов в течение всей песни (дадаизм есть также в изобразительном искусстве). С другой стороны, те музыканты, которые отказываются от применения современной техники и играют доморощенный рок, панк, nu-metal, блюз, джаз и т.п., также играют музыку на основе «бас-барабан», а значит остаются рабами глобальной культуры, и воспринимаются как ее часть. Таким образом, музыка становится статичной в момент воспроизведения, и даже маститые ди-джеи не могут избавиться от этой статичности, так как ритм, не являясь продуктом импровизации в нетрадиционной среде (у алжирских племен, например, ритм «живой» и динамичный), задает четкие рамки, в пределах которых и находится та или иная композиция.

Основной вывод можно сделать уже сейчас: подавляющее большинство музыкальных жанров в глобализированном искусстве по сути своей являются одним глобальным жанром, а заметные нам различия, иногда кажущиеся колоссальными, по сути, имеют лишь поверхностный характер. Поэтому если вы просыпаетесь под Sepultura, а вечером вас колбасит от Las Ketchup, вряд ли вам стоит говорить о широте спектра своих музыкальных пристрастий, ведь по большому счету, они играют одинаковую музыку.

Почему же тогда в России этого так упорно не хотят признавать? Отечественная музыка, находясь в застое большую часть XX века, начала раскрываться благодаря рок-музыкантам 80-х годов, и была ведома ими до середины 90-х, когда мы поняли, что слова в песне могут не быть абсолютным приоритетом, и обратились к новым изобретениям мировой музыкальной культуры. Только сейчас стали появляться интересные проекты в электронной музыке («Виды Рыб», Netslov, 386 DX), стали обновляться джаз и фолк. Мы ценим этих смелых первопроходцев отечественного авангарда (папой которого, наверное, стал Курехин), но забываем, что поп музыка поглощает все, что сейчас издается на звуковых носителях. Более того, вряд ли стоит отчаянно противопоставлять одно другому и говорить, что Шевчук — это наше все, а «Дискотека Авария» — никчемные подонки, ведь если абстрагироваться от эстетической оценки их песен как произведений искусства, то «Авария» сейчас привносит намного больший вклад в развитие нашей музыки, чем Шевчук. При всем моем уважении к русскому року, он свою задачу давно выполнил, а ребятам из Netslov и «Нож для фрау Мюллер» предстоит еще многое сделать для российской поп музыки.

Перепечатка с сайта university-life.newmail.ru