Этого дня я ждал как праздника. «Поэма экстаза» Скрябина, если кто не знает, является моим любимым симфоническим произведением. Не существует другой музыки, которая так же могла бы меня захватывать и увлекать. Любовь моя к Александру Николаевичу давняя и прочная. Однажды, ещё учащимся музучилища я наткнулся в «Букинисте» на раритетную книжку, выпущенную на смерть Скрябина. Стоила она достаточно дорого по тем временам - 7,50 (четверть моей стипендии), но я был просто покорён рисунком памяти Скрябина, помещённым в начале книги (напечатанным с использованием серебряной краски), покорён древностью этой вещи, и купил её не раздумывая. С очерка В.Г.Каратыгина всё и началось.  Помню, это была поздняя весна, наверное - третий курс. Т.е. примерно двадцать лет назад... (Опущу всё-таки большой кусок воспоминаний, не для этой страницы они). Но с тех пор ни разу я не пропустил концертное исполнение «Поэмы экстаза», если, конечно, знал об этом. Конечно, чтоб по-настоящему влюбиться в неё, её надо услышать в хорошем исполнении живьём. «Поэма экстаза» на сегодняшний день является для меня абсолютной духовной ценностью, именно духовной, даже не художественной. Она переросла границы художественности, она стала частью моей души, моего сокровенного "я", и власть этой музыки надо мной практически безгранична. Она вызывает настолько сильные волнения, что если подключить ко мне разные медицинские датчики, их может и зашкалить. Для меня остаётся загадкой, за счёт чего Скрябин сумел достичь такой силы музыки. Как бы я хотел быть таким же магом и волшебником! У него в «Экстазе» безумно высокая температура - как на Солнце. Более высокого накала эмоций я не знаю ни в одной другой вещи. Может, секрет наркотической притягательности этой музыки как раз в тех эмоциях, которые она позволяет нам испытать во время своего звучания. Может, это именно и есть та музыка рая, которую мы все так стремимся и никак не можем услышать, и поэтому она манит к себе с неослабевающей силой. Я, например, абсолютно убеждён, что способен слушать эту музыку не меньше трёх раз в день на протяжении всей оставшейся жизни, и каждый раз с не меньшим наслаждением, чем сегодня. (Узнаёте? Так говорят влюблённые - «Люблю навек, любовь до гроба, я тебя никогда не разлюблю»... Разница только в том, что музыка никогда не предаёт и не изменяет).

Но вернёмся к сегодняшнему концерту. Я бы не хотел писать рецензию. Потому что тогда бы был обязан отметить те моменты, которые мне не понравились. А что вы хотите - сделать «Поэму экстаза» за четыре репетиции? Я не знаю, кто у нас устанавливает нормативы разучивания с оркестром того или иного произведения. Если для Вагнера четыре репетиции - много (я считаю, его вообще надо было играть с листа), то для Скрябина - явно мало. Архисложная партитура! Но зато какие красоты в ней рассыпаны буквально на каждом шагу! Столь любовно, вкусно отделанных  вещей у Скрябина больше нет. В любом случае - спасибо Александру Сергеевичу Дмитриеву! Когда после предыдущего концерта десять дней назад я высказал Маэстро пожелание (извините, Александр Сергеевич, что раскрываю нашу маленькую тайну) обратить особое внимание на слышимость колокола в кульминации, он то ли в шутку, то ли всерьёз пообещал мне использовать самый большой колокол, который есть в Филармонии. Он сдержал слово, и, уверен, это было так, как задумывал Скрябин (ну, может, если б был он чуть позвонче, было бы ещё лучше).

Лучше закончу мысль, которую я беспечно бросил, хотя и боялся, что она будет неправильно понята. Я о духовности и художественности. Есть огромная масса произведений искусства, сделанных с художественной стороны безупречно, но которые тем не менее не становятся глобально любимыми. То есть их художественность - это форма. А их содержание никого не заботит. Есть они, нет их – по барабану. Они обеспечивают ротацию художественных ценностей (а ценностей ли? может, поделок?) в нашей жизни, не цепляя, а просто услаждая, служа музыкальным фоном, или чтивом, или художественным пятном на стене. И только избранные, гениальные художественные произведения становятся художественными ценностями (или бесценностями? - потому что цены им нет!). Да, так. Поэтому перепишем предыдущее предложение. Они обеспечивают ротацию в нашей жизни художественных произведений, маскирующихся под художественные ценности. Извините, но на память само приходит Заболоцкого:

... А если так, то что есть красота,
И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?

«Поэма экстаза» - это неугасимое пламя, зажжённое композитором-титаном. В отличие от других художественных произведений, часто настолько бедных эмоциями, что они кажутся вообще лишёнными их (а значит, и не обладающими практической ценностью), каждый такт этой музыки, как губка, пропитан величественными чувствами, которым по большей части и названия в нашем бедном языке нет (из-за их и утончённости, и грандиозности). Вот где действительно заключена Мировая загадка, одна из двух Великих Тайн бытия. Буду рад услышать ваши мнения о «Поэме экстаза».