Говорят, первое впечатление определяет все. Первое впечатление: Фадеев — свободный человек. Причем не только по сути. У него свободная походка, свитер болтается, брюки развеваются, как паруса, а с шеи свисает черный шнурок. Очевидно, что в процессе беседы со мной его мысли находятся метров на пять левее. Там, за толстыми звукоизолированными стенами, заканчивает запись дебютного альбома опекаемая Фадеевым молодая группа Total. «Сотни тонн молока — из него океан./Я мечтала, когда мы окажемся там./ Я ныряла в него, открывала глаза/И не видела дно...», — доносятся обрывки нового рок-хита. Пронзительный женский вокал, жесткий гитарный аккомпанемент. И почти никакой электроники. «Сейчас я реже использую компьютер, — говорит Фадеев, отстукивая ногой ритм в такт ударам по барабанной бочке. — В Европе это становится модным. Даже не брит-поп, а музыка более тяжелого характера».

О Фадееве все слышали, но мало кто его видел. За его плечами успешный проект с Линдой, ее фантастический альбом «Ворона», в котором Максим — продюсер-аранжировщик и автор всех песен. Он родился в Кургане, рано увлекся музыкой, получил диплом дирижера-хоровика, даже стал лауреатом крупного всесоюзного конкурса молодых исполнителей в Ялте. «Чтобы заявить о себе, в то время нужно было участвовать в конкурсах, — как-то по-детски беззащитно улыбается Фадеев, — где судьи поднимают палочки с цифрами, словно на собачьих бегах. Но после Ялты ко мне пришла известность. Нашелся провинциальный спонсор, который дал тысячу долларов на клип. Я снял два — один с Федором Бондарчуком, другой — со Степаном Михалковым».

Переехав в 90-м году в Москву, Макс работал в студии, делая аранжировку за 4-5 часов, поэтому к нему выстраивалась очередь. Попутно писал песни галлюциногенно-декадентской тематики и подрабатывал у Леонтьева бэк-вокалистом. С Линдой его познакомил все тот же Федор Бондарчук. Услышав ее голос, Макс быстро переключился на world music и трип-хоп. Через год появились «Песни тибетских лам», через два — «Ворона». Это был пик их сотрудничества. «Голос Линды как пластилин, в него можно добавлять красок. Ты просишь, она добавляет», — говорит Фадеев. Когда «красок» не хватало, он привлекал в студию лучших бэк-вокалисток — Ольгу Дзусову и Юлю Савичеву. Максим создавал не только музыкальную оболочку проекта: он занимался всем, включая дизайн альбомов и имидж певицы. «Я никогда не вмешивался в интервью, лишь контролировал процесс, — вспоминает он. — Это чтобы не задавались провокационные вопросы, на которые артистка не готова отвечать и которые задают почти все журналисты. Всего по ходу интервью возникает около 120 основных вариантов вопросов. Проконсультировавшись с психологом, мы писали возможные ответы на самые острые вопросы и просчитывали пути ухода от них. Линда отвечала резко и лихо, готовыми фразами. Враждебно настроенного интервьюера это загоняло в тупик».

На пике популярности Линды Фадеев решил сделать еще несколько проектов в другой стилистике. Выпускающая фирма настаивала на централизованном ударе. В творческом коллективе, работавшем над проектом, возникли неразрешимые «идеологические противоречия», и Фадеев решил уйти в свободное плавание. «Линде я отдал свои сердце и душу, — тяжело вздыхает Фадеев. — Я любил её. Это был мой ребенок. Но музыка требует движения».

«Безделие — начало бедности», — крупно написано на стенах студии, где записывается новый проект Фадеева: вокалистка и гитарист — из Кургана, басист и барабанщик — из Москвы. Они мечтают завоевать страну. «Я убежден на 100 процентов, что этот проект займет достойное место, — в голосе неожиданно звучат стальные нотки. — У него будет свой слушатель, потому что Total сделан мной. А значит, сделан качественно». Сейчас сам Фадеев поет редко. Сегодня он реализует себя не как поп-певец, а как композитор и аранжировщик: «Я решил целиком посвятить себя закадровому тексту. Не хочу быть секс-символом, — говорит Максим. — Мои амбиции утоляются успехом очередного проекта». Помимо Total и записи саундтреков к фильмам Фадеев готовит к выпуску пластинку своего западного проекта Oil Plant. Этот продукт явно рассчитан на поколение преуспевающих людей с европейским менталитетом, воспитанных на музыке типа Kid Loco и сборниках Cafe Del Mar. На дебютном альбоме Even звучит похожий по тембру на молитву муэдзина голос Фадеева и французской певицы Мишель Гор. На каждую композицию он будет приглашать новых вокалистов. Среди предполагаемых звезд знаменитая Элизабет Фрейзер, атмосферная певица из Cocteau Twins, участвовавшая в записи последнего альбома Massive Attack.

Неудивительно, что за раскрутку этого проекта взялся немецкий филиал Warner. Его президент Мартин Унгар (за ним опыт работы с Джорджем Майклом и промоушн-кампания в Европе альбома Bad Майкла Джексона) заинтересовался Oil Plant. Его, как и других западных промоутеров, привлекли качество и транснациональность музыки и уровень аранжировок Фадеева. Одним из главных пунктов по внедрению музыки Oil Plant в сознание масс будет перформанс по затоплению космической станции «Мир». Телетрансляция этой постиндустриальной акции весной будет вестись по всему миру в сопровождении музыки Фадеева.

Работа на Западе научила Максима многому. Сейчас он хочет расширить и реализовать в России свой продюсерский потенциал, но музыку предпочитает писать в Германии. «В России меня беспокоит криминальная обстановка, — словно оправдывается Фадеев, — а там я чувствую, что защищен. Живу с семьей в двухэтажном доме под Франкфуртом. Лес, большие поля, гогочут гуси... Я не цыган, мне надоело мотаться по миру. Я приехал домой, вдохнул воздух, мне хотелось целовать землю. Я люблю землю, но предпочитаю жить в океане. Когда же выхожу на землю, ощущаю себя вполне комфортно. Но с рыбами чувствую себя гораздо уютнее».